?

Log in

No account? Create an account
Переводы и всё такое прочее
 

Жил был папа, который любил рассказывать своей дочери анекдоты. Причём все анекдоты были почему-то про разных маленьких девочек. Например: «Однажды девочка пришла в детский сад в розовом платье…», ну, и так далее. Пятилетняя Люся падала от смеха на диван и дрыгала ногами. Конечно, папа знал не так много анекдотов и через некоторое время стал повторяться, но Люсе всё равно было смешно, и она считала своего отца самым лучшим человеком в мире.

Когда Люсе исполнилось десять лет, папа продолжал рассказывать всё те же анекдоты. Например, «Сидит маленькая девочка в песочнице с лопаткой…», ну, и так далее. Люсе, которая ходила теперь в четвёртый класс и знала таблицу умножения, было уже не так смешно. Но она продолжала улыбаться, ведь всё-таки любила своего отца.

Когда Люсе исполнилось пятнадцать лет, папа пытался смешить её давно набившими оскомину историями. Когда папа начинал: «Маленькая девочка вернулась домой из школы и говорит маме…», ну и так далее, Люся корчила недовольное лицо и гордо удалялась в свою комнату. Теперь она считала себя самой умной в мире, отец же казался ей глупым и нелепым.

А потом папа умер. Когда это произошло, оказалось, что на самом деле он был роботом. И в нём просто сломалась какая-то маленькая деталь. Однако чинить папу не стали, а просто вынесли его на помойку.

— Нам нужно всё прекратить, — сказала Люся.

— Что «всё»? — удивился Войт.

— Верно, ничего и нет… — Люся кивнула. — Ты ведь даже не настоящий…

— Но ты же ведь сама мне снишься!

— Ты тоже мне снишься! И это надо прекратить раз и навсегда! Я даже сейчас не уверена, сон это или явь.

— Если это и сон, то я рад, что ты мне опять приснилась, — Войт довольно улыбнулся, что вызвало у неё всплеск возмущения.

— Вот уж дудки! Если ты мне снишься, то я этому совершенно не рада!

— Давай сперва убедимся сон это или явь, а потом будем принимать решения, — предложил он. — Помнишь, мы это уже обсуждали?

Люся молча взяла книгу со стола и раскрыла её. Буквы в словах складывались в сущую бессмыслицу, мало того, слова медленно перемещались по странице, налезая друг на друга. К тому же, она понятия не имела, откуда вообще взялась эта книга.

Войт тем временем рассматривал часы на стене. Вместо чисел по периметру циферблата были какие-то закорючки, а одна-единственная стрелка с неравномерной скоростью кружила в обратном направлении.

— Это сон! — воскликнули они одновременно.

— Раз уж это сон, — сказал Войт, — давай отложим выяснение отношений, пока мы не проснёмся. А сейчас… может быть, давай полетаем?

Люся сощурила глаза, в которых загорелся грозный огонёк.

— Ой… — Войт почесал макушку. — Не знаю, что ты подумала, но я не имел в виду ничего такого…

— Ты понятия не имеешь, о чём я подумала, — тихо сказала Люся. — Ты научишь меня летать?
— У тебя вид мечтающего идиота, Войт, — сказал Макс, посмотрев на приятеля искоса.

— А?! — словно очнулся Войт. — Что?

— Наверное, опять о Люське думаешь?

— Люсе, — поправил Войт. — И нет. То есть да.

— Прости, но мне кажется, что ты наделяешь её качествами, которых у неё попросту нет. Ты её идеализируешь. А она, возможно, дура дурой!

Этого Войт стерпеть не мог.

— Эй, полегче! — возмутился он. — Не надо так!

— Впрочем, такова мужская природа, — задумчиво продолжал Макс, не обратив внимание на его возмущение. — А у женщин всё не так. Готов поспорить, она тебя считает вовсе ненастоящим…

Войт молчал.

— Мужчина в отношениях довольствуется малым. А ей всегда будет мало. К примеру, вы встречаетесь, а она такая: хочу, чтобы мы всегда были рядом друг с другом. Ладно, говоришь ты, и вы начинаете жить вместе, и ты только рад этому, как она: хочу свадьбу. Зачем свадьбу, не понимаешь ты, ведь нам и так хорошо, но если ты так хочешь, пусть будет свадьба, ведь всё равно ничего не изменится. А потом: хочу новую квартиру, хочу ребёнка… А ты должен, должен, должен…

— Все люди разные, не надо обобщать, — подал робкий голос Войт. — Люся совсем не такая…

— Ты так думаешь? — с горечью сказал Макс. — Но кому об этом знать, как не мне? Ведь женат на ней я…
— Когда я был маленьким, тут был пустырь, — сказал Войт.

Они с Люсей стояли рядом с многоэтажкой, окружённой армией разлапистых деревьев. Ветер лениво шевелил придорожную пыль. Людей вокруг было совсем немного, наверное, все прятались от летнего зноя.

— И в те времена у меня был трёхколёсный велосипед, и я носился здесь на нём по глинистым холмам, — продолжал Войт.

— Да, я знаю, — кивнула Люся. — Я в пять лет жила вон в том доме, а потом мы переехали.

— А мы жили в этом трёхэтажном доме, — задумчиво сказал Войт. — А потом родители развелись, и… Так это всё-таки была ты!

— Кто? — удивилась она.

— Та чёрноволосая и чёрноглазая девочка, с которой я однажды встретился на этом пустыре, и я ей что-то рассказывал, а она заявила, что я вру, и это видно по тому, что у меня чёртики в глазах прыгают!

— А-а-а… — протянула Люся. — А ты был тот светленький мальчик с большой круглой головой и большими ушами!

Войт уставился на Люсю. Видимо, ему многое хотелось сказать, но он сдержался.

— Знаешь, а я ведь говорил правду, хотя уже и не помню, о чём тогда рассказывал. А с тех пор кому бы я что ни говорил, все почему-то считают, что я обманываю.

Люся хмыкнула.

— А ты попробуй врать, и тогда тебе все будут верить, — посоветовала она. — Тебе будет двойная выгода: как и от вранья, так и от осознания того, что тебе верят.

— Я не умею. Да и неправильно всё это, — сказал Войт.

— Ну, я надеюсь, ты ведь не дуешься до сих пор на эту маленькую глупенькую девочку? — Люся состроила милую рожицу.

— Нет, конечно. — Войт взял в руки её прохладные ладошки и развернул её лицом к себе. — Но я давно хочу тебе сказать… Я…

Тут Люся прервала его.

— У тебя чёртики в глазах прыгают, — сказала она.
Войт и Люся сидели на берегу и смотрели на море. Над волнами метались неугомонные чайки.

— Зачем всё-таки ты мне снишься? — спросил Войт совершенно обыденным голосом.

— Потому что мне так хочется, — ответила Люся.

Войт промолчал. Его этот ответ не устраивал.

— Или потому что это тебе так хочется, — добавила она. — Ведь это, как-никак, твои сновидения.

— А прямо сейчас я сплю? — задал он новый вопрос.

— Конечно, спишь, — ответила Люся, и её ярко-красные губы изогнулись в усмешке.

Войт потрогал камень, на котором они сидели. Тот был реален. И солёные морские брызги, летящие в лицо, — тоже.

— Если это мой сон, то, значит, я сейчас могу делать всё, что захочу?

— Да, — подтвердила она. — Делай всё, что пожелаешь.

— Но… — с сомнением произнёс он минуту спустя. — Я не могу!

Люся взглянула на него. Вид у Войта был растерянный и несчастный.

— Значит, ты не спишь.

Сказав это, Люся открыла глаза. Она проснулась.
Войт и Люся шли по улице и молчали. Войт думал о суете сует, о чём думала Люся — было никому не известно. Улица была малолюдной. Неожиданно Войт сказал:

— Давай обнимемся.

Люся остановилась и глянула ему в лицо. В её красивых глазах вспыхнуло нечто, похожее на смесь ярости и изумления, но вскоре погасло.

— Да ты же ненастоящий, — пробормотала она. — А, ладно. Давай.

Они обнялись, Войт на мгновение положил руки на её спину, почувствовав острые лопатки, но тут же они отпрянули друг от друга, после чего пошли дальше, старательно смотря в сторону.

Через квартал он предложил:

— Если тебе не понравилось обниматься, может, попробуем поцеловаться?

Люся опять остановилась. После некоторого размышления она молча чмокнула его прямо в губы.

— Не так, — сказал он.

Когда его зубы клацнули о её зубы, Войт проснулся. Тут же, не одеваясь, в халате и босиком он бросился на улицу и помчался туда, где он только что целовался с Люсей, но её там не было. Он медленно побрёл дальше, высматривая её среди прохожих, но тщетно. Люди расступались перед ним. Они считали его безумцем.
Жила девочка, которой очень не нравилось, что у неё румяные щёки. Ей хотелось иметь бледное лицо, потому что треть детей в её классе были готами, треть — эмо и треть — альтернативно одарёнными. Подруга сказала ей, что нужно делать огуречные маски, то есть буквально тереть огурцом нос и щёки, чтобы они побледнели.

Девочка пошла на огород и стала искать подходящий огурец, но все они ей не нравились. Один был слишком жёлтый, второй — слишком скрюченный, третий — слишком пупырчатый, а четвёртый — слишком подозрительный. Так девочка дошла до конца грядки и увидела там чёрный огурец, который выращивал пенсионер Сидоров. Девочка не смогла удержаться, сорвала огурец и начала его есть. Тут же прибежал пенсионер Сидоров, стал бить девочку костылём по спине и кричать, чтобы девочка выплюнула огурец, поскольку на нём лежат ужасные проклятия и не менее ужасные микробы. Кроме того, чёрный огурец способен открыть двери в глубины преисподней.

Девочке, конечно, не понравилось, что её колотят костылём, и она бросилась убегать. Пенсионер Сидоров бросился в погоню. Девочка увидела водонапорную башню и стала карабкаться наверх, продолжая на ходу грызть огурец. На самом верху она подавилась, сорвалась, упала вниз и, конечно же, убилась насмерть.

Проклятие чёрного огурца исполнилось. Впрочем, лицо у девочки стало таки бледным.


Поздравляю всех с наступающим Новым годом!
This page was loaded июл 17 2019, 8:34 am GMT.